В ПЕТЛЕ СКОМОРОШЕСТВА

 

«О, друзья мои! Вы представить себе не можете, какая грусть и злость охватывают всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат … на улицу, и вдруг встречаете ее уже на толкучем, неузнаваемую, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят!» Это Достоевский и его «Бесы». Вот так в поисках правды - «Кто же на самом деле убил Павлика Морозова?» - журналисты «Комсомолки» Данил Свечков и Андрей Горбунов попытались «развеять слухи», побывав в Герасимовке («КП», № 100, вторник, 5 сентября 2017 г.). Идея, которой придерживается директор Герасимовского музея Нина Ивановна Купрацевич ясна и человечна: защитить от всякого вранья убитых детей. Для тавдинской земли это Беслан. Только о бесланской трагедии говорят уважительно и с болью, а о герасимовской … смакуя и скоморошествуя.

Так вот, идею Нины Ивановны с самого начала авторы поставили «нелепо, углом, без пропорции, без гармонии»: «Сперва скажите, как вы к Павлику относитесь?!» Такую отсебятину приписали человеку, оказавшему им достойный прием и уважение. И не постеснялись в выборе оценочных слов-характеристик: «подозрительно прищурилась», «активно жестикулирует», «ей жутко не нравится» и т. д., и т. п.

И к чему эта придумка с запиской о желании директора Герасимовского музея «попросить Павлика, чтобы он помог нам раскрыть свое (? - С.Б.) убийство»?!. Смею внести поправку, включив слова Нины Ивановны: «В моем представлении, когда речь идет об убитых детях, надо слушать свое сердце, не искать убийц, не придумывать новые мифы, а защищать имена Павлика и Феди . Если не мы это сделаем сегодня и сейчас, то кто же?»

Какая память о прошлом поможет в будущем тем, кто молод? Этот вопрос стоит на опасном перекрестке. Каждый день — столкновения. Но без суровой терапии правды мы не рассеем суицидальный дух 90-ых. Сегодня в России  на 146 млн. жителей 30 млн. молодежи и детей. Чувствуете какая ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ложится на мастеров слова, которые трудятся в СМИ. Чтобы в душах ребячьих прочно утвердились понятия Родины, Чести и Совести. И понятие малой родины, конечно!  Кстати, 6 сентября в Герасимовке на музейной полянке собрались не 30, а 130 тавдинских школьников. Вы бы видели их глаза во время экскурсии!!! Вы бы видели детские рисунки юных художников после посещения музея еще раньше!!!

Но вернусь к вышеупомянутой статье столичных журналистов. Не к душе мне пришлись и тональность материала, и оценочные слова-характеристики, и тем более искажение публикуемых фактов. А один из них и вовсе обескураживает. В качестве свидетеля той поры была выбрана Татьяна Серафимовна Софронова, получившая право первого голоса в поиске правды и истины. Подчеркну, жила она тогда в соседней деревне Владимировке и было ей на тот момент всего 5 лет…

В книге отзывов Герасимовского музея есть запись, датированная 25 августа 2017 г. Приведу дословно: «Это замечательный музей! Он — как лучшие образцы журналистики. Здесь представлен всесторонний анализ трагедии, произошедшей с братьями Морозовыми. А еще в вашем музее очень уютно! И отдельное спасибо за сравнение Павлика Морозова с цесаревичем Алексеем». Думаете, кто автор? Один из соавторов вышеупомянутой публикации — главный редактор «Комсомольской правды-Урал» Андрей Горбунов. Отзыв-то благодарный и теплый, а сам материал — занозистый и злой.

Андрей сравнил музей с лучшими образцами журналистики. И дал мне повод упомянуть о времени расцвета «Комсомольской правды», когда главным редактором был легендарный Алексей Иванович Аджубей. И при нем «Комсомолка» стала первой советской газетой, которая заговорила с читателем на забытые, даже запретные темы, становясь все более человечной. По силе влияния на души людей «КП» соревновалась с церковью, взращивая лучшее в человеке. А нынешняя «Комсомолка» давно простилась со здравым смыслом и того, кто ей служит остается только пожалеть. Что касается Герасимовского музея и ее директора, то тут все в порядке. Как другая журналистика — качественная! - формирует общественное мнение, задает некие нормы, в том числе этические и эстетические и в отношении молодежи выступает и как мудрый наставник, и как честный духовник.

 

Светлана БОГДАНОВА.

В ТЫЛУ, КАК НА ФРОНТЕ

   «Устраивать вечёрки с танцами запрещал бригадир…»  

« Муки уже не было…»  «Скоро ей исполнится две восьмёрки лет…»

 

«Тыл и фронт едины» Для Татьяны Серафимовны Софроновой жительницы деревни Герасимовка это не просто слова. Единство тыла с фронтом в годы Великой Отечественной войны она ощутила на себе, на своей семье. В тылу, как на фронте…


С первых дней войны из её родной деревни Владимировка один за другим уходили мужья, отцы и сыновья на защиту Родины от фашистских захватчиков. Колхоз сиротел без мужчин. Для фронта были забраны все кони и единственная полуторка вместе с шофёром Иваном Ларионовым, полученная колхозом «Искра» в 1935 году. Вся тяжесть крестьянского труда ложилась на плечи стариков, женщин, детей.


В августе 1941 года ушёл на фронт и отец большого семейства Серафим Захарович Романенко, оставив свою работу в колхозе и все заботы по дому на жену Евдокию Фёдоровну и пятерых детей. Самой старшей Татьяне только исполнилось 14 лет.

Рассказывает Татьяна Серафимовна, а я слушаю, записываю и с трудом представляю, что пришлось пережить в детстве этой женщине.

С началом войны закончилось её детство. Работала в колхозе на разных работах, а это значит, училась и умела делать всё. Самое сложное было работать с быками, на которых боронили, перевозили грузы. Но прежде, надо было быка обучить послушанию, научиться им управлять и запрягать. А запрягали быков по- разному: если для бороньбы, то применяли ярмо для пары быков, а для перевозки грузов - специальные хомуты изготовленные шорником Павлом Ивановичем Лощенко и запрягали в телегу.

Пахали колхозные поля на кобылах, которых на фронт не забирали, в шутку прозванных рекаковские. Пахали старики и подростки. Виктор, двенадцатилетний брат Татьяны, тоже был пахарем. Свои огороды пахали на коровах. Работали на огородах с пяти утра до выхода на колхозную работу и поздно вечером, часто при луне.

С улыбкой вспоминает Татьяна Серафимовна, как она, получив разнарядку от бригадира привезти из соседней деревни Городище (25 км.) горючее, запрягла обученного быка, поехала. Благополучно добралась до места назначения. В Городище погрузили на её телегу 200-х литровую бочку с горючим. На обратном пути в лесу телега вдруг опрокинулась и бочка скатилась в траву. Татьяна не может ни телегу поставить на колёса ни, тем более, бочку погрузить. Что делать? Кругом лес, ни души. В отчаянии села на дороге и заплакала. Не помнит, сколько прошло времени, как вдруг появился на дороге городищенский мастер подсочки. Вдвоём они погрузили злополучную бочку на телегу.

Вспоминает Татьяна Серафимовна, как бригадир Зобов Леонид (комиссован по ранению с войны в 1942 году) обучал их девчонок косить. Пройдёт с каждой по рядку с косой, вот и коси теперь сама. Мало того научиться косить, но надо было ещё выполнять каждодневную норму. Дневная норма при редкой траве – 30 соток, а при густой – 25 соток. Очень донимали комары, пауты, слепни, мошкара. Девочки обматывали руки травой, на голове платок, руки и ноги под одеждой, но это мало помогало, объедали до волдырей. С собой на работу несли в холщёвых сумочках обед, который состоял из лепёшек и бутылки редко молока, а чаще обрата или сыворотки. Лепёшки пекли из липового цвета вперемешку с картофелем. Муки уже не было. Однажды, повешенные сумочки на сучок, упали вместе с обломанным сучком в воду (косили на болоте). Пришли работницы на стан обедать, а в их сумках вместо лепёшек болотная каша. Другой еды не было. Помнит Татьяна имена своих подружек: Ларионова Таня, Лощенко Соня, Жарынина Маша. 

Тяжёлой работой для подростков была -  ремонт дороги Владимировка – Герасимовка. Мостили слань: пилили, носили брёвна, укладывали и подсыпали землёй.

В обязанности молодёжи входило суточное дежурство в герасимовском сельском совете. Руководством был составлен график, по которому все деревни, входящие в сельский совет, должны были направлять одного колхозника на неделю дежурить у телефона. И это продолжалось на протяжении всей войны: 1-ая неделя – дежурит деревня Тонкая Гривка; 2-ая неделя – Кулуховка; 3-я неделя – Владимировка; 4-ая – Герасимовка. И далее в том же порядке.

В годы войны для колхозников ужесточились условия работы. В центре деревни на турнике был подвешен лемех от плуга. Каждое утро бригадир ударами по лемеху созывал крестьян на работу. Рабочий день начинался в 7-00 часов утра. За опоздание – неделя работы бесплатно. Кормящие мамы выходили на работу через месяц после рождения ребёнка. Надо было как-то выживать, кормить детей. Не хватало мужских рук. Мамам в работе помогали малолетние дети. Урожая, собранного на своих огородах, не хватало на пропитание семье.

Голод поселился в каждой избе. Ранней весной полуголодные, полураздетые ребятишки вместе со взрослыми выходили на поля. Увязая в снеговой грязи, копались в промёрзшей, чуть оттаявшей земле в поисках прошлогоднего картофеля. Очень пригодилась картошка, замёрзшая в буртах несколько лет назад. Замёрзший картофель дома перемывали, разминали, иногда добавляли немного муки (чаще её уже не было), размешивали и пекли лепёшки - КИЗИКИ или ГАФЛИ. Не было ни масла, ни жиров.

Хлеб пекли, если это можно было назвать хлебом, по такому рецепту:  вареный  картофель толкли в деревянной ступе пестом, клали немного муки и замешивали тесто с отжатым тертым сырым картофелем. Бывало картошку заменяли репой. Соль всегда была в дефиците, закупали в городе на рынке, поэтому очень экономили. А вот сахара вообще не видели, его заменяли парёнки морковные, репа, турнепс.    

Зимой ходили в лаптях, на ноги наматывали портянки, которые в морозы примерзали к лаптям. Весной в распутицу лапти промокали и тогда уже портянки примерзали к ногам.

Работать – работали, уставали, недоедали, но молодость брала своё. Устраивать

вечёрки с танцами запрещал бригадир: идёт война, не до веселья. Бывало соберётся молодёжь под звуки гармони Цыганова Леонида, вдруг прибегает бригадир с колом, молодёжь переберётся к школе, бригадир за ними и так гоняет по деревне. Тогда Леонид садится на крыльце своего дома, заиграет, но молодёжь уже разошлась. Вот и повеселились.

С грустью вспоминает Татьяна Серафимовна те дни, когда почтальон приносила кому-то в дом похоронку с фронта. Плакали все в деревне, горе было всеобщим. Плакали и молились за своих воинов. Пришла похоронка и на отца Татьяны Серафима Захаровича. (здесь фото)

Налоги в годы войны: 370 литров молока при жирности 4,2 пр.

150 штук яиц,

350 кг картофеля,

60 кг мяса живой вес,

военный налог 500 рублей,

250 рублей обязательный государственный заём.

Такими Татьяна запомнила эти цифры. Труд в колхозе оплачивался трудоднями. Крестьянам самим приходилось добывать рубли для уплаты налогов. Собирались подростки человека по четыре – пять, нагружали мешки, сумки, корзинки сельхозпродуктами и несли на рынок в город. До Тавды ходили пешком. За день проходили расстояние более 50 километров. В эту дорогу Татьяна несла на продажу в заплечном мешке два ведра картошки. Был и другой маршрут через – Эскалбы (23 км.от Владимировки), куда Татьяна уносила одежду отца, меняла на рыбу. В свою очередь рыбу несла в город на рынок. Если учесть то, что рыба скоропортящийся продукт, необходимо было уложиться в полутора суток. (Всего более 80 км.)

Государство выплачивало материальную помощь семьям, потерявшим кормильцев на фронтах войны: на троих детей – 76 рублей,

на двоих детей – 56 рублей,

на одного ребёнка -40 рублей.

Были и радости, когда приходили весточки от родимых с фронта. Радовались всей деревней. Читали письма коллективно. Такой день был праздником.


Работали и ждали окончания проклятой войны, с нетерпением ждали возвращения своих любимых воинов с победой.

Война – это плохо, это голод, это смерть, это разруха.

Такими простыми словами закончился мой разговор с Татьяной Серафимовной Романенко-Софроновой. От себя добавлю, что Софроновой она станет после окончания войны, когда с фронта вернётся бравый победитель Михаил Капитонович, поженятся. Вырастят семерых детей.


Сегодня у Татьяны Серафимовны полный дом внуков и правнуков. Скоро ей исполнится, как она, шутя говорит, две восьмёрки лет. Семидесятилетие ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ встречает с гордостью и улыбкой. Она догадывается, что в этой ПОБЕДЕ есть и её труд. Желаем ВАМ, дорогая Татьяна Серафимовна, здоровья и долголетия!

 

Воспоминания Татьяны Серафимовны Софроновой записала Н. Купрацевич

директор музея имени Павлика Морозова.

ВОЗРОЖДЕНИЕ МУЗЕЯ В ГЕРАСИМОВКЕ.

2 ИЮНЯ 2004 ГОД. Мой первый рабочий день в герасимовском музее имени Павлика Морозова. Согласилась на эту работу для того, чтобы защитить честь и достоинство двух маленьких братьев. Отнюдь не пафосные слова, произношу их с сильной болью в сердце.

Не думала, не мечтала. За моими плечами уже была работа в герасимовском и в городском краеведческом музеях (1967-1985г.г.). Работа в музеях Тавдинского края прекратилась для меня давно, ровно 20 лет назад. Говорить разучилась, вести экскурсии разучилась, заниматься собирательской работой разучилась. Я думала, что это именно так и поэтому, когда мне, в 2004 году, было предложено отделом культуры поработать в герасимовском музее, я категорически отказалась. Не могла представить себе, как  это ездить на работу в такую даль (40 км от Тавды), да и нужна ли я музею, да и я всё равно всё забыла. Отказалась и во второй раз. Но, когда ко мне пришли в третий раз с тем же предложением, отказываться сочла неудобным, попросила свозить меня в музей.

В Герасимовке не была уже более 30 лет. Думала, посмотрю, что там делается  и уже на  месте, откажусь от работы, так будет вернее. То, что я увидела в музее, до сих пор не могу спокойно вспоминать. Полный разор. Экспозиция в залах отсутствует, вместо неё – горы из сорванных планшетов, подиумов, стекла, картона, металла – всё это вперемешку с экспонатами… В бывшем кабинете на столах и на полу в беспорядке сгружены экспонаты, ступить некуда. Часть экспонатов из фондов вместе со шкафами почему-то были перенесены в крестьянскую избу, экспонаты из избы, в свою очередь, оказались в той же свалке в залах музея. В избе среди пола подобная свалка. Дом для работника музея оказался оформленным в собственность других хозяев. От выставочного павильона, сданного в своё время под ключ, (помню огромный, высокий зал, за стеклянной стеной кабинет для директора музея, отделка качественная, кругом кафель, линолеум…) осталась только коробка из кирпича без окон, дверей, крыши. Гараж, который строился для будущего собственного автобуса, оказался в руках самозванных хозяев, (в дальнейшем пришлось отвоёвывать). Все эти объекты входили в мемориальный комплекс имени Павлика Морозова.  

От бывшего мемориального комплекса,  который был построен в 1982 году общими силами города и деревни – деньги от города, рабочая сила от деревни, остались: 2-х этажное здание музея, крестьянская изба с надворными постройками. Тесовые крыши всех построек пришли в негодность и на протяжении последних 15-ти лет протекают. Кругом гниль, запустение, лужи на полу после дождей. Другие памятники деревни представляли такой же плачевный вид.

Могила братьев Морозовых заросла бурьяном, кустарником. С памятника руками вандалов были сбиты, выполненные из металла, буквы и часть лаврового венка, выломана чугунная калитка оградки.

К месту гибели братьев заросла тропа, отдалённость их местонахождения и стало спасением для обелисков от полного разорения, хотя недобрые руки «поработали» и здесь. Результат – выломаны звёздочки из бетонных стел.

Вандалы «поработали» и над обелиском на месте дома семьи Морозовых – буквы слов из речи М.Горького, выполненные на обелиске из металла, были безобразно срублены. Утрачена часть железной оградки. Кругом бурьян.

Я растерялась. Как быть? На сердце боль, тоска, обида за герасимовцев. Разрушались памятники не чужими, а своими руками. Как же можно так не любить свой край, свою деревню, не понимать свою историю.  

Оставалось для меня одно - завязать глаза и бежать прочь без оглядки.

И тут я, уже не раздумывая, дала своё согласие работать в музее. Скажу без всякого браварства, я вмиг, как бы прозрела, я поняла, что именно я нужна разорившемуся музею, только я смогу остановить его гибель, только я знаю, что и как надо делать. (Вот уж разъякалась! Могу только представить, как  это смешно выглядит со стороны! Но мои признания очень искренние и, разумеется,  не  для  коллективного чтения.) Все смогу восстановить, всех смогу убедить. С такой уверенностью я и приступила к работе. ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ГОДЫ Я ОСОЗНАЮ, НАСКОЛЬКО Я БЫЛА ИЗЛИШНЕ САМОУВЕРЕННА. Моего опыта в работе оказалось совсем недостаточно. Да и времена изменились, человеческие ценности кардинально поменялись. Известный всему миру пионер-герой Павлик Морозов, возвышенный в советское время авторитетными высокопоставленными взрослыми «сверху», превратился теми же взрослыми в предателя.

Оказывается, что герасимовский музей претерпевал не самые лучшие времена, ему грозило закрытие. Музей ПИОНЕРУ-ГЕРОЮ – это одно дело, это известность, это списание колхозного долга, это первая  асфальтовая дорога, это дефицитное снабжение магазинов, это столовая, как ни в какой деревне, это прекрасная двухэтажная восьмилетняя школа, лучшая в районе, с большой библиотекой, компьютерным классом, спортзалом, столярной мастерской. Но совсем другое дело – это когда любимый земляк признан общественностью предателем, стал объектом насмешек, непристойных анекдотов, глумлений, издевательств. Получалось так, что никакого ему музея?! А как быть с могилой детей Морозовых  в центре деревни, перенесённой с погоста в 1937-м году «заботливыми» почитателями?!  Затоптать, осквернить?! Сказать простите, не того славили, ошиблись? И после этого продолжать жить спокойно? Как бывает у детей – поиграли и бросили? Да что же мы за люди такие?! Все вопросы остаются без ответов.

В таком случае главное слово в поддержку Павлика должны были сказать сами земляки, но земляки предпочли промолчать точно так же, как они, принимая блага от государства, молча согласились в те далёкие 30-е годы с надуманным героизмом своего земляка. Если для общественности наш Павлик всегда был и есть мифом, нарицательным  героем, просто выдумка, шутка, стереотип (одним словом – чужой, хоть и ребёнок, а чужого не жалко), то для герасимовцев -  это, прежде всего человек, ребёнок, сын, внук, брат. Как же можно было мифотворцам так закрутить историю, настолько всё оболгать, надумать, перепутать, что все до сих пор введены в заблуждение и, по прошествии вот уже более 80-ти лет, появляются всё новые и новые негативные версии старой вымученной истории.  Я не считаю, что это заблуждение. Это всего лишь нежелание взрослых дядей и тётей признать свои ошибки и повиниться.

Что же делать? Как быть? Пока герасимовцы недоумевали, на их головы нашлись «помощники» - Свердловский «Мемориал», другими словами – организация, которая появилась в конце 90-х годов, вставшая на защиту прав человека. Но не торопитесь облегчённо вздыхать. «Мемориал» взялся защищать не невинно убиенных братьев Морозовых от всемирного осуждения, а, наоборот, Павлик, по их мнению, оказался виновным во всех бедах, обрушившегося на односельчан в 30-е годы произвола во время проводимой в нашей стране коллективизации. «Мемориал» вышел с проектом на американский благотворительный фонд Джорджа Сороса, за материальной поддержкой. Выставить Павлика доносчиком, ещё больше оболгать, обвинить – такую миссию взяли на себя авторы проекта.  Американцы с удовольствием протянули руку помощи. Семь тысяч долларов должны были материально укрепить новую позицию, якобы, земляков. Было решено разрушенные памятники не восстанавливать, а, наоборот, законсервировать в таком разоренном виде, наглядно демонстрируя нелюбовь герасимовцев к своим малолетним родственникам. Судьбу деревни вновь решали чужие люди.  

Все манипуляции с упавшими с небес американскими долларами происходили до моего появления на музейном горизонте. Я же, оказалось, понадобилась для того, чтобы беспрекословно выполнить их задуманные планы окончательно разрушить музей. Тем самым помочь хорошо и правильно отчитаться автору проекта перед американцем о целенаправленном вложении его денег. В бой против их задуманных  планов я вступила сразу с первого дня знакомства с автором проекта, которая пыталась руководить моей работой. Попытки её повлиять на меня не увенчались успехом. Я делала свою работу так, как подсказывала мне моя совесть, моя интуиция. Наши «бои» прекратились только тогда, когда из-за назревающего  международного скандала, в нашей стране, наконец-то, прикрыли злополучный американский фонд. Забегая вперёд, скажу, что скандал всё-таки произошёл (музей Пермь-36), но Герасимовку, к счастью, это не коснулось. Не называю имени автора проекта по той причине, что по прошествии времени она, наконец-то, согласится с моей позицией о невиновности Павлика. Неожиданно в конце 2014 года я получила от неё благодарность, за то, что благодаря мне, она избежала международного скандала. По данным СМИ американский фонд Сороса внедрялся в нашей стране для подрыва устоев государства, вкладывая деньги в проекты, искажающие Российскую историю.

Моя борьба с самозваными помощниками происходила параллельно с работой по восстановлению музея.

Возрождение музея начала с того, что собрала всех жителей 29 июля 2004года на сельский сход. Мне необходимо было знать мнение односельчан, согласны ли они на возрождение музея, мне нужна была их поддержка. (Здесь фото.) На сход пришли около ста человек взрослых и детей. (Накануне мы с Татьяной Борисовной обошли всю деревню, заходя в каждый дом, в каждую квартиру, вручая пригласительные).       

Во всех делах помощницей моей была Татьяна Борисовна Кузнецова. В музее она проработала до меня около пяти лет. Разруха музея досталась ей от предыдущих работников. Переделать что-либо в музее самостоятельно, ей было не по силам, потому что она видела музей только разорённым. Для меня Татьяна Борисовна стала незаменимым помощником.

Заручившись поддержкой односельчан, мы стали работать. Свои первые экскурсии проводила сразу в разоренном музее. О чём я могла рассказывать!? Что показать!? Спасала меня моя уверенность. Говорила без всяких аргументов, но эмоционально. Ведь я защищала невинно убиенных детей от всемирового глумления.   Стимулом в моей работе, убеждённости в своей правоте – это отзывы в книге посетителей музея, такие, как: «Спасибо! Теперь мне не стыдно за Павлика Морозова». Это для меня  награда. А мы всего лишь говорим: «Наш Павлик не был героем и не был доносчиком. Ребёнка оболгали взрослые. Давайте будем объективными, последовательными, милосердными и, главное, самокритичными».

А могила братьев Морозовых в центре деревни… Борьба продолжается.

 

Продолжать  писать о том, как мне работалось и работается, расхотелось, не выдерживает сердце. Мой постоянный надёжный тыл – моя семья. Мои дочери и внучка выросли в моих музеях. Все наши родственники, знакомые, знакомые знакомых обязательно посвящаются нами в герасимовскую историю, среди них нет инакомыслящих. Есть пословица: «Скажи, кто твой друг, я пойму, кто ты» Моя семья иначе трактует  эту пословицу: «Скажи, как ты относишься к Павлику Морозову – я пойму, кто ты». Мои девочки отважно бросаются в «бой», если кто-то в их присутствии начинает глумиться над памятью убитых детей Морозовых. Вот для меня ещё одна награда.

Всё это с большой горечью и на полном серьёзе. Было бы это смешным, если бы не было так грустно.

 

Второй раз на те же грабли!

Уйти нельзя остаться!?   Где поставить запятую?

Купрацевич Н.И.

Директор музея им.П. Морозова.

 

 

Что надо было сделать для того, чтобы стать ПЕРВЫМ ДИРЕКТОРОМ…

 

В нашем городе идея создания музея возникала многократно, начиная с 1935 года. Как сообщает газета «Тавдинский рабочий» от 1935 года, музей организовывался, собирались экспонаты. Работа эта была доверена некоему члену ВКПб Сельменскому. Неизвестно, по каким причинам музей в 1935 году так и не состоялся. Какова судьба уже собранных экспонатов также неизвестна. Надеемся на то, что архивы раскроют эту тайну.

Мечта тавдинцев иметь свой музей осуществилась через 40 лет.

 

Тавдинский городской народный краеведческий музей начинался с двух небольших смежных комнат при отделе культуры в здании современной музыкальной школы. Здание было построено в 1932 году для райкома  партии, в котором располагались ещё и богатая партийная библиотека, и райком комсомола. В конце 1968 года и партия, и комсомол, и библиотека справили своё новоселье в новом здании (ныне – городская мэрия), а в освободившееся здание переселились городской отдел культуры во главе с его заведующим Фоминым Геннадием Павловичем и музыкальная школа.

 

Собирательская работа для будущего музея началась сразу после вынесенного решения Тавдинского горисполкома в апреле 1971 года о создании городского музея. Ответственность за выполнение этого решения возложили на заведующего отделом культуры Фомина Геннадия Павловича, как на инициатора идеи создания музея. Первые собиратели сначала - Силкина Нина Николаевна, и сменившая её Алексеева Любовь Николаевна - первыми внесли свой вклад в комплектование фондов будущего музея. Ими было собрано несколько десятков экспонатов.

Нина Николаевна Силкина, будучи педагогом, в дальнейшем продолжила свою трудовую деятельность в школах города.

Продолжатель собирательской работы - Любовь Николаевна Алексеева библиотекарь по образованию. Она не отказалась от предложенной Геннадием Павловичем новой работы по созданию народного музея. Работать бы ей и, возможно, быть бы директором музея, но внезапная болезнь сломила её. Любовь Николаевна ушла из жизни. Светлая ей память.

С января 1972 года работа по созданию музея нельзя сказать, чтобы приостановилась из-за отсутствия работника. Геннадий Павлович Фомин,  подыскивая нового работника, не терял времени зря. Он создавал инициативную группу из пенсионеров, бывших партийных, советских работников, участников гражданской, отечественной войн. Общался с краеведами города, выходил на завкомы и профкомы городских предприятий и учреждений.

Время шло. Приближалось немаловажное событие для города – переселение школы №7 из старого очень тесного здания по улице Жданова № 14 (постройки 1926 года) в новое, только что построенное. Фомин Геннадий Павлович, как никто другой, понимал историческую ценность освобождаемого здания школы. Понимал он и то, что другого лучшего случая получить помещение для будущего музея вряд ли представится. Он мысленно уже видел здесь задуманный музей. Благодаря его невероятному упорству, умению объяснить, убедить, вселить веру в необходимость передать это здание под музей, городские власти дали добро.

 

Но прежде, в июле 1972 года Геннадий Павлович обратился ко мне с предложением заняться работой по созданию музея. На сей раз, выбор его был не случайным. К тому времени я проработала в Герасимовском музее с 1967 по 1971годы – филиале Свердловского Областного Краеведческого музея. Работала под руководством его директора Бальчугова Александра Дмитриевича. «Организатор, пропагандист, исследователь, он умел заразить своим отношением к истории всех, от высоких властей до музейных смотрителей; умел заставить всех почувствовать и себя, и музейные предметы частицами единого потока времени, почувствовать «энергетику» экспоната», «Он был работник от гвоздей и масляной краски до высокой науки. Он сам всё тащил на себе и нас мобилизовывал» - так характеризуют своего директора его сотрудники и последователи. Мне посчастливилось быть его ученицей.

Музейному делу я обучалась на ежегодных курсах, семинарах, проводимых областным музеем. Общение с коллегами областного музея – директором, научными сотрудниками, художниками, с музейщиками городов области помогало мне в работе. Мне нравилось заниматься поисковой работой, неделями сидеть в архивах, всегда радовали новые находки.

От предложения Геннадия Павловича работать над созданием городского музея, я не отказалась, хотя такого опыта не имела. Получалось так, что приобрести опыт мне ещё предстояло, и я сразу «с головой» ушла в работу.

А начиналось всё так: я поселилась в тех самых двух комнатах при отделе культуры, о коих  говорила ранее. Первая комната была пустой, а во второй – в самом углу стоял сейф прямо на полу. В нём хранились документальные и фотоматериалы собранные моими предшественницами. Стола не было, его заменял сейф, за которым я работала: заполняла акты поступлений экспонатов, записывала их в регистрационные книги. Хранение этих и вновь поступающих предметов надо было разбирать, систематизировать в коллекции. В комнате было ещё два стула, один из которых служил мне, а второй - гостям. Кстати, очень частым моим гостем был Решетников Леонид Михайлович. В те годы он работал
фотокорреспондентом газеты «Тавдинская правда». Краевед, исследователь, профессиональный фотограф, художник. Надо отдать должное этому скромному человеку, внёсшему большой вклад в воссоздание истории родного края. Леонид Михайлович один из первых в 60-е годы пытался разобраться в Герасимовской трагедии 1932 года. Занимался поиском очевидцев тех событий, собрал на многих из них фотографии, оформил авторскую фотовыставку, которая на протяжении десятилетий экспонируется в музее, он сделал поимённое описание единственной фотографии 1928 года, на которой запечатлён Павлик Морозов среди деревенской герасимовской детворы. Леонид Михайлович работал и по созданию музея лесокомбината. Я бывала у него в гостях, т.е. в том музее, где он работал. Лесокомбинатовцы, помнят то здание в виде барака справа от заводской проходной. (В дальнейшем заводской музей перенесут в другое здание). Весь в работе, он делал всё сам: пилил, строгал, сколачивал, клеил, писал, рисовал, составлял тексты, фотографировал, делал снимки…С неподдельной радостью демонстрировал он мне свои находки. Можно только представить, со сколькими людьми он общался, комплектуя фонды музея лесокомбината: ветераны Великой Отечественной войны 1941-45гг; ветераны труда; рабочие, награждённые за труд  правительственными наградами…

Об этом человеке нельзя забывать. Нельзя забыть и то, что сам он фронтовик. Молодость его пришлась на нелёгкую годину. Не сломленный, прожил он свою жизнь достойно. До конца дней своих пытался быть нужным людям. Был принципиален, суров, не терпел притворства и лжи, не лицемерил…

Мы с ним подружились. Только сейчас, через десятилетия, я осознаю, как дорога для меня была эта дружба. Вернуть бы всё назад хотя бы лет на десять…

Первое время (и всё последующее) главным для меня заданием было – комплектование фондов будущего музея. В местную типографию были заказаны тысячным тиражем бланки актов - приёмки экспонатов, бланки анкет на участников гражданской и Великой Отечественной войн, личные карточки. Анкеты на участников войн я развозила по предприятиям и учреждениям, оставляла руководителям советов содействия музею. Вот в этой работе мне помогали общественники. Они заполняли анкеты на своих участников войн. Работу общественников облегчало то, что на каждом предприятии и в каждом учреждении существовал учёт всех участников – защитников Родины. Заполненные анкеты возвращались мне, и я по указанному в ней адресу проживания ветерана шла к нему домой за фотографией, воспоминаниями, благодарственными письмами и другими свидетельствами. Адресов было тысячи. Разумеется, мне было всех не обойти. Поэтому этой работой музей продолжал заниматься все последующие годы. Большую неоценимую помощь оказали краеведы – общественники:

Лоза Исаак Ефимович редактор газеты «Тавдинская правда», предоставлял мне возможность работать в редакционном архиве по местным газетам 30-40 годов.

Ардаев Борис Владимирович гл. инженер Тавдинского фанерного комбината поделился собранными материалами по комбинату.

Цейсслер Эдмунд Фридрихович начальник производственного отдела сплавной конторы занимался сбором и публикацией краеведческих материалов по истории судоходства и сплава по реке Тавде.

Евполова (Лахтина) Степанида Александровна рабочая лесокомбината шлифовщица лыж передала музею свой архивный материал и знакомила меня с ветеранами лесокомбината.

Пешие походы по многочисленным адресам в поисках интересных людей и экспонатов – один из основных источников комплектования фондов музея. Я исколесила весь город и пригород. Дворы и чердаки манили меня своими тайнами, возвращалась в музей всегда с интересными материалами, всегда с грузом и всегда довольная. Говорила и говорю тавдинцам спасибо за понимание, за бескорыстие. Поистине, музей создавался всем миром.

 


В СЕНТЯБРЕ 1972 ГОДА я благополучно переселилась вместе со своими экспонатами в освободившееся помещение школы. Семь классных комнат, до 40 кв.м площадью каждая, огромный коридор на два крыла под прямым углом друг к другу. Вот это да! Есть где развернуться! Но ликовать было некогда. Получив это здание, нам предстояло ещё его удержать. Геннадий Павлович понимал, что долго пустовать здание не должно. Слишком много претендентов было на него. Было ясно одно – работать, работать… От властей сразу поступили предложения, не терпящие возражений, – немедленно открывать музей. Предлагалось провести косметический ремонт, сделать генеральную уборку, расставить столы, оставшиеся от школы, разложить на них экспонаты. И вот вам музей!.. Невозможность выполнения требования заключалась в недостатке собранных материалов. Выставлять было нечего! Нам нужно было время для сбора экспонатов.

Вот тут-то первую неоценимую моральную поддержку оказал нам директор Областного Краеведческого музея Бальчугов Александр Дмитриевич. Дружба его с Тавдинским отделом культуры началась в конце 60-х годов. В те годы Областной музей работал по воссозданию герасимовского музея. (Выполнялось распоряжение Свердловского Облисполкома №570-р от 15мая 1967года на основании писем Совета Министров РСФСР от 21 ноября 1966 года и Министерства культуры РСФСР от 22 ноября 1966 года.). Геннадий Павлович Фомин помогал областникам транспортом и разрешал другие их хозяйственные проблемы. Одновременно, познавая музейные премудрости, он проделал большую работу по комплектованию фондов герасимовского музея. В ирбитском архиве хранится его переписка с книжными издательствами всех союзных республик нашего государства. Таким образом, он собрал больше десятка книг разных авторов, на разных языках, писавших о Павлике Морозове, начиная с 1933года. Часть из них ныне хранится в герасимовском музее.

А.Д.Бальчугов, получив приглашение от Г.П.Фомина, сразу приехал в Тавду. Осмотрел помещение будущего музея, наши первые поступления экспонатов, одобрил правильность их учёта, и посоветовал:

- «1-е - всю электропроводку убрать под штукатурку;

- 2-е - сделать качественную затирку и побелку потолков;

- 3-е - убрать стенные панели, т.е. зашить все стены до потолка

- плитой Д.С.П., или фанерой.

Только качественный ремонт всех залов, только качественное оформление экспозиций.

Привлечь профессиональных художников для проведения оформительских работ.

Надо сделать именно так, если вы мечтаете стать в будущем государственным музеем!».

Мечтать мы могли о чём угодно, но где взять денег для проведения таких дорогостоящих работ? Как убедить городские власти? Все эти заботы Геннадий Павлович взвалил на себя, что это ему стоило, я могла определять только по периодически меняющемуся его настроению.

Тем не менее, вскоре у меня появились электрики. Сначала в штукатурке под потолком прорубались штробы по всему периметру всех комнат и коридора. Демонтировали старую электропроводку, заменили новой, заштукатурив её. Высота потолков – 3,80м. Для выполнения этих работ мы смонтировали стремянку. Проводились все работы на высоте, проходили сотни. сотни метров, виртуозно передвигая под собой стремянку. Вот так работали молодые электрики. К своему стыду не помню их имён.

Это был первый и успешный шаг предстоящего грандиозного преобразования бывших школьных классных комнат в музейные залы.

1973-й год: - наёмная бригада рабочих производит штукатурку, затирку, побелку всех потолков. Самый тяжёлый период ремонта. Смонтированные громоздкие леса перетаскивались из зала в зал. Старая штукатурка осыпалась, кругом грязь, пыль не продохнуть. Не успевали с уборкой, просто не хватало рук. В некоторых залах произвели переборку полов с частичной заменой лаг и половицей. Требовали ремонта рамы многочисленных окон. Необходимы были кровельщик и стекольщик.

Для проведения следующих работ мне предстояло путешествие по предприятиям города и мелкооптовым магазинам, где закупалась фанера, плиты ДСП и ДВП, пиломатериал, стекло, гвозди, краска. Из-за дефицита масляной краски для выполнения художественных работ, я командировалась в мелкооптовые магазины городов Туринска и Ирбита. Закупала, таскала, грузила наравне с водителем – лишних рабочих рук не было. Это очень отвлекало меня от собирательской работы. Работала без выходных, рабочий день удлинялся на 2-3 часа. В течение 2-х лет я вместо очередного отпуска получала денежные компенсации. Стимулом и радостью для меня были очередные интересные находки, и окончания каких - либо из многочисленных работ по ремонту. Честно признаюсь, я не испытывала неудобств, усталости. Об этом просто некогда было даже подумать.

С помощью А.Д.Бальчугова определили структуру будущего музея, на основании чего я должна буду с учётом собранных материалов, написать тематико-экспозиционные планы по всем разделам. В эти планы должны будут вписаны, необходимые по теме, но ещё не найденные экспонаты. Теперь я уже конкретно знала, что искать и где искать. Музей должен стать не просто местом хранения редких и древних предметов, но и отражателем исторических процессов в крае. Структурным планом обозначены темы экспозиционных залов, исторические периоды распределены по разделам.


Собирательская работа продолжалась. Одним из источников пополнения фондов музея это тематические и историко-бытовые экспедиции по району, организованные отделом культуры. Я в составе агитбригад с концертами ездила из деревни в деревню района, собирая экспонаты, собирала всё, что попадалось по пути интересного. Прялки, самопрялки, кросна, плетённые бытовые предметы из лыка, бересты, лозы, жгутов соломы, предметы освещения, посуда деревянная, глиняная,  алюминиевая, медная, самовары; орудия обработки льна, домоткань, одежда, мебель, палеонтологические находки и т.д… Всё это тащила, грузила, в чём мне помогалиучастники агитбригады, а уже дома очищала от пыли, регистрировала в книгах учёта.


Организовывались и специальные экспедиции, участниками которых были Кузьминов Даниил Илларионович,  как свидетель и участник исторических событий края в период становления Советской власти. Мой добрый помощник, директор музея на общественных началах. Мы с ним посетили д.Ошмарку, д. Белоярку, д.Тормоли, д.Тагильцы. Побывали на самом высоком берегу р. Тавды в районе бывшего спецпоселения Красный Яр, Пикалев Арсентий Фёдорович - художник гидролизного завода, профессиональный фотограф. По пути следования с нами  по району он делал многочисленные фотоснимки живописной природы края. Это его снимки, увеличенные до метровой величины, оживят и украсят отдел природы.

 


С благодарностью вспоминаю Бычкарь Татьяну Григорьевну и Помазан Нину Тихоновну работников горкома КПСС, они всегда для меня были авторитетным тылом

 

 Постоянную поддержку я ощущала со стороны: Кириллова Марка Васильевича – главного архитектора города и участника Великой Отечественной войны 1941-45гг, Кучина Валентина Александровича – зав. кабинетом политпросвещения ГК КПСС, краеведа. Главного моего консультанта. Его публикации архивных исторических свидетельств я использовала при написании текстов для экспозиций и для экскурсий.

Параллельно был сделан заказ художникам на выполнение эскизов оформления залов. К работе привлекались художники из мастерской при городском парке культуры.

Время шло, предлагались очередные невыполнимые даты открытия музея… Очень пугали меня частые визиты в моё царство бесконечных работ кого-либо из руководителей города. У меня не хватало оптимистичных доводов для успокоения их. Защитником моим всегда был Геннадий Павлович, принимая удар на себя.

2-я половина 1974 года. Несмотря ни на что, собирательская работа продолжалась. Ремонтные работы в залах заканчивались. Наступал самый интересный и одновременно, очень волнительный  момент – построение и оформление экспозиций. Работала в быстром темпе, бегом… Как только художники приступили к оформительской работе, усложнилась моя работа. Мой рабочий день стал наиболее напряжённым, но работать стало интереснее.

Начиналось самое главное испытание для меня – правильно подобрать материал, правильно его представить в хронологии, правильно сделать этикетаж. Всё это готовила и выдавала художникам для оформления. Художников было трое, за ними я просто не успевала, поэтому мой рабочий день удлинялся до 8-10 часов вечера. Вечером в тишине готовлю тексты, а днём работаю с художниками в залах. Удивительно, но это было именно так. Усталости я не замечала. С замиранием любовалась результатом наших стараний.

Отремонтированные залы обрели очень приличный вид. Подобранный колер стен, планшетов, подиумов, витрин был индивидуален для каждого зала. Соответственно по цвету подбирались и шторы. Более 40 огромных окон, ткань закупала рулонами.

Произошёл перелом во взаимоотношении с руководителями города. Видимый результат выполненных работ всех порадовал. Наши старания и наши маленькие победы наглядно доказывали ответственный, серьёзный подход к порученному нам заданию. Музей делался не на один год. Качественный и добротный ремонт приятно удивил всех и успокоил.


Ермаков Георгий Никифорович – зам. председателя горисполкома, куратор культуры и главный проверяющий создаваемого музея. Только теперь через годы я стала понимать, скольких волнений и переживаний стоили для него наши начинания по созданию музея. Естественным было то, что он очень сомневался в наших возможностях, но, Слава Богу, его сомнения не оправдались, и мы его не подвели.

Собранных экспонатов хватило для оформления следующих залов:

1-й зал- «Тавда и Тавдинский район до 1917 года»

3-й зал- «Пионер-герой Павлик Морозов»

4-й зал- «Тавда и тавдинцы в годы Великой Отечественной войны 1941-45гг»

5-й зал- «Природа края». Сложным по комплектованию оказался для нас раздел истории края периода с1917года по 1941год. Собранных материалов было недостаточно. Этот 2-й зал будет открыт нами только через 3 года.


Художники очень ответственно отнеслись к порученной работе. Своим мастерством они продемонстрировали уважение и любовь к своему краю. Долгие последующие годы творение их рук будет радовать и восхищать посетителей музея. Новиков Юрий Александрович, Кириллов Пётр Иванович, Новикова Наталия Сергеевна работали со столярами Бушмановым Петром Маркеловичем и Можеговым Владимиром.

За два месяца до открытия музея были приняты на работу две помощницы – Родыгина Людмила Игнатьевна и Петс Роза Анатольевна. Мне предстояло сделать из них экскурсоводов, а для этого надо было срочно знакомить их с историей края, с собранным материалом, но прежде мне предстояла не простая работа по составлению текстов экскурсий для всех залов. Из-за недостатка времени мои новые сотрудницы усвоили тексты экскурсий только по одному залу. Роза Анатольевна работала в первом зале, а Людмила Игнатьевна в 4-м. Учили, зубрили, запоминали тексты экскурсий, названия бытовых предметов, они в течение всего рабочего дня проводили сами себе экскурсии. И так каждый день. Сотрудницам – по одному залу. А я должна была знать всё, но мне-то проще, весь материал проходил через мои руки. Память моя фиксировала каждую фотографию, каждый документ…

 

И вот наступил тот самый день – 6 МАЯ 1975 ГОДА! Утро. Мы втроём в музее - я, Людмила и Роза нарядные, красивые томимся в ожидании торжественного момента – 12 часов дня, назначенного времени открытия музея. К этому времени к нам должны прийти ветераны войны в количестве 120 человек после торжественного приёма в горкоме партии. Описать своего волнения не могу –

 всё вижу, всё слышу, но ничего не понимаю, а каково же было моим помощницам, для них ведь это был дебют, но они держались очень стойко.

Всё остальное происходило, как во сне. Помню, как 1-й секретарь горкома КПСС Потанин Иван Григорьевич разрезает ленточку под аплодисменты ветеранов, помню, как один за другим заходят в мой музей люди, много людей. Седовласые мужи торжественные, подтянутые, на груди у каждого ордена, медали… Залы постепенно заполнялись ПЕРВЫМИ посетителями. Под аплодисменты проводили мы свои ПЕРВЫЕ экскурсии…

Свои воспоминания посвящаю 40-летию со дня открытия городского народного краеведческого музея, которое состоялось 6 мая 1975 года. Открытие его  приурочено к 30-летию Победы Советского народа над фашистской Германией в годы Великой Отечественной войны 1941-45г.г. Знаю, о работе по созданию музея, рассказать просто некому. Вспомнить и рассказать о таких знатных земляках это большая для меня честь и ответственность, невероятно волнительно и очень приятно.

Создание музея – это трудовой подвиг большого коллектива людей, это многолетняя, повседневная, трудоёмкая, разносторонняя деятельность, в которой участвовали самые разные люди, от руководителей города до директоров больших и малых предприятий и учреждений, от областных коллег до председателей колхозов и сельских советов, от пенсионеров всех рангов до работающих сограждан на разных трудовых участках – словом, многочисленные жители Тавдинского края.

Сегодня я благодарна судьбе за то, ЧТО мне было доверено сделать. Приятно осознавать, я с этим заданием справилась, я это сделала. Живи мой музей.

Никаких записей, к сожалению, в своё время не вела, ничего не фиксировала. Казалось, что молодость не проходит, память бесконечна. Прошу простить меня тех тавдинцев, кого я не упомянула, но знайте, вы в моём сердце, вы были моей опорой.

Нам с вами есть чем гордиться, каким бы реконструкциям ныне ни подвергался музей, он был, есть и остаётся творением наших рук! Мы были первыми! Низкий ВАМ поклон!

 

Автор:

Директор музея им. Павлика Морозова Н.И. Купрацевич.

   
 
     

В августе 2012 года музей посетил журналист Александр Шорин. К 80-летию со дня гибели братьев Морозовых вышла его статья в "Областной газете" от 4.09.2012года. Ссылка дана ниже.

 

Александр Шорин «Миф по имени Павлик»